Эвакуатор - Страница 84


К оглавлению

84

Кого ищем? — спросил он, переходя для уверенности на милицейское первое лицо, множественное число.

Да так, смотрим, — неопределенно, без тени смущения ответил гость. У него был легкий, почти незаметный восточный акцент. — Я гляжу, занято, ну, значит, занято. Мне что, живите пока, я не против.

Вот я тоже думаю, — сказал Игорь. — Спасибо типа, что разрешил. Это мой дом вообще-то.

А… Ну, раз твой, так и правильно. Извини.

А чего случилось-то? — спросил Игорь.

— Беженцы, — просто ответил восточный. — Из Москвы уходим. На соседнем участке есть кто, не знаешь, нет?

— Справа есть, — сказал Игорь. — К нему лучше не попадай, честно тебя предупреждаю.

— Да ты тоже, вижу, подготовился, — улыбнулся гость. Что-то в нем было не так; Игорь не мог еще внятно этого обозначить. Хорошо, что Катька спит. В общем, видно было, что до поры гость будет вежлив и осторожен, но почувствует в хозяине малейшую слабину — и вцепится так, что не оторвешь. С этим гостем что-то сделали. До поры до времени его терпели, он жил в столице, приноровился, работал на самых черных и дешевых работах, но за это исподволь прибирал город к рукам, обживал, делал его своим; его караулили в подворотнях, мутузили в электричках, но он выживал, отказываясь воевать в открытую, хотя гостей в городе уже хватало и можно было перейти в наступление. Теперь его начали громить по-настоящему, и он, сохраняя внешнюю покорность, уходил из города на ближние подступы, чтобы здесь, на пустых осенних дачах, собраться с силами и сосредоточиться; больше ему пока некуда было деваться. Он мог, конечно, уехать к себе на родину, но родина была далеко, и делать там больше нечего — она и так уже его. А здесь еще можно было поспорить, потому что в открытой войне у гостя было больше шансов. Он был хуже вооружен, но больше умел. Он умел выжидать, караулить, обходиться немногим. У него все было хорошо с реакцией и памятью. Город его выгонял, но городу не так-то много и оставалось. Он и так уже полупарализован — из него даже на электричке не выберешься, а внутри даже маршрутки ходить перестали. Если немного переждать, можно будет войти туда уже не гостями.

Игорь быстро обернулся. Он подумал вдруг, что пока его отвлекает первый гость, сзади может подкрасться второй. Но сзади никого не было.

— Ты один, что ли? — спросил Игорь.

— Зачем один, много, — улыбнулся гость. Самое неприятное, что он улыбался ему, как союзнику. Они словно были в заговоре, хотя Игорь не собирался с ним ни о чем договариваться. Впрочем, палачу всегда кажется, что он с жертвой в заговоре. Так ему проще действовать. — Ты опусти штуку-то эту. Я же сказал, раз твое, то твое. У нас так, честно: мы чужое не берем…

— Ты иди давай, честный. Ты как на участок-то залез?

— А не заперто было, — сделал гость удивленное лицо. — Вон открыто…

— Ладно, не свисти. Кругом марш давай отсюда, — скомандовал Игорь.

— Зачем так говоришь, — улыбнулся гость. Он явно тянул время.

— Ты смотри, — сказал Игорь пересохшими губами, — эта вещь стреляет.

— Ай, ай! — сказал восточный и поднял руки, не переставая улыбаться. — Ай, смотри, страшный какой! — но отступил к забору.

— Иди, иди давай.

— Да опусти пукалку, я же по-доброму…

— Давай, давай. В Москве с вами уже поговорили по-доброму, теперь и мы можем.

— Да тут не Москва, — спокойно сказал гость. Он вышел за калитку и, все еще оглядываясь на Игоря, пошел к следующему участку.

— И чтобы на этой улице ваших не было! — крикнул Игорь вслед.

— Тыргун балаклар! — крикнул гость. Игорь не понял, что это значило, но по интонации догадался, что его послали подальше.

Игорь сел на скамейку под облетевшей березой и перевел дух. День был тревожный — серое небо, мутное солнце, холод. И дяди Коли, как назло, не было, черт его понес в Чехов за продуктами. Когда соседа не надо, его всегда больше чем достаточно. Надо бы с кем-то обсудить все это. Не надо было москвичам их выгонять. Ясно же, что далеко они не уйдут. В городе им сейчас, конечно, делать нечего, — уйдут в подполье, но тогда ведь настоящая война. Неужели они не понимают, как мы на самом деле слабы? Да понимают, конечно, именно это и пугало его в госте. Он знает, и я знаю, что он знает.

На крыльцо вышла заспанная Катька.

— Ты тут? Я думала, ты сбежал.

— Ну что ты. Никогда в жизни.

— Ой. А это у тебя зачем?

— Ну… так. Сижу, тебя охраняю.

— Меня что, кто-нибудь может украсть?

— Ну а как же. Очередь стоит на мое сокровище.

Она, как всегда, все поняла и присела рядом.

— Слушай, ты чего-то психуешь. Случилось что-нибудь?

— Нет, ничего. Что мы намерены делать?

— Мы, я так полагаю, намерены ехать в Москву.

— Ты своим звонила?

— Из дома еле слышно. Он тоже только что проснулся, новостей пока не было, говорит — все без перемен. Подуша только плачет.

Она зевнула.

— Ой, какая я разбитая вся…

— Немудрено. Бурная ночь. Шутка ли, пять планет.

— Но согласись, что со зверями…

— Да, отлично. Я прямо за тебя порадовался. И вообще вдвоем сочинять гораздо легче. Что-то в этом есть — в этой идее, что нашим миром управляет не один Бог, а двое, и у них есть третий, маленький. Этот третий подбрасывает иногда прелестные ляпы.

— Ну да. Это, знаешь, как мыльную оперу пишут два человека, один любит героя, а другой не любит. В одной серии у него выигрыш в лотерею, а в другой, не знаю, с работы выгнали и жена ушла. После чего в следующей новая работа и новая жена. А он, бедный, понятия не имеет, почему у него жизнь такая полосатая. А это просто авторов двое.

84